ИСТОРИЯ ПРАЗДНИКА

4 ноября – день Казанской иконы Божией Матери – с 2005 года отмечается как «День народного единства».

16 декабря 2004 года Госдума РФ приняла одновременно в трех чтениях поправки в федеральный закон «О днях воинской славы (Победных днях России)». Одной из правок было введение нового праздника День народного единства и фактическое перенесение государственного выходного дня с 7 ноября (День согласия и примирения) на 4 ноября. Основной причиной переноса, по мнению многих наблюдателей, стало желание полностью снять ассоциации с годовщиной Октябрьской социалистической революции (7 ноября 1917 года).

В пояснительной записке к проекту закона отмечалось: «4 ноября 1612 года воины народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, освободив Москву от польских интервентов и продемонстрировав образец героизма и сплоченности всего народа вне зависимости от происхождения, вероисповедания и положения в обществе».

Мало кто знает, что еще в 1649 году указом царя Алексея Михайловича день Казанской иконы Божией Матери (22 октября по старому стилю) был объявлен государственным праздником. Кроме того, в начале 20 века 8 мая по старому стилю вспоминали Кузьму Минина, которого еще Петр I назвал «спасителем Отечества».

Позже, из-за революции 1917 года и последующих за ней событий, традиция отмечать освобождение Москвы от польско-литовских интервентов и день кончины Кузьмы Минина прервалась.

Таким образом, можно сказать, что «День народного единства» совсем не новый праздник, а возвращение к старой традиции.

СИЛОЙ НАРОДНОЙ ВО БЛАГО РОССИИ

1612 год. Во всю полыхает Смута. Воспользовавшись расстройством Российского государства, шведы захватывают Карелию, поляки –  западные территории. Более того, они  хозяйничают и в самой Москве.

 В июле до Ярославля, где завершался процесс  формирования Второго ополчения, созванного для освобождения страны от интервентов, дошли слухи о том, что польский король Сигизмунд снаря­жает для отправки в Москву 12-тысячное войско. Возглавил его опытный военачальник гетман Ян Кароль Ходкевич. Ходкевич через своих лазутчиков поддерживал связь с осажденными в Москве поляками. В решающий момент те должны были нанести удар русским войскам с тыла.

Руководители ополчения: выбор­ный нижегородский голова Кузьма Минин-Сухорук и князь Дмитрий Пожарский, не могли допустить, чтобы поляки соединились, и поэтому отправили к Москве налегке отряд стольника князя В. Тургенева, который должен был встать в Москве у Чертольских ворот. Основные силы Пожарский приказал располо­жить у Арбатских ворот. Тем самым войску Ходкевича полностью перекрывался путь в Китай-город и Кремль.

«После прибытия Пожарского появился под Мос­квою гетман Ходкевич. За ним шли ряды возов, которые надобно было провезти в Кремль или Китай-город. - писал в своей книге «Повесть об освобождении Москвы от поляков в 1612 году и избрание царя Михаила» известный русский историк XIX века Н. Костомаров. - Ходкевич стал переходить через Москву-реку на Девичье поле и хотел, переправившись, поворотить направо, пробиться через Белый город и провести за­пасы в Кремль. Русские его отбили.

На другой день после того, утром рано, Ходкевич поставил свои возы с запасами в порядок и велел с ними войску идти напролом. Пошли от Донского мо­настыря по Замоскворечью и думали пробраться к Москве-реке, перейти ее и ввезти в Китай-город. Им тут мешали казацкие острожки да рвы, да окопы, да накиданные кучи щебня: нельзя было двигаться с ло­шадьми, и поляки потащили возы сами. Как дошли до церкви Климента святого на Пятницкой улице, тут у них завязался жестокий бой с казаками... Наконец, поляки не выдержали, подались и побежали; казаки отрезали у них и потащили к себе четыреста возов с запасами. Ходкевич увидел, что все у него пропало, с чем пришел, и приказал протрубить своим, чтобы ухо­дили к Воробьевым горам. Казаки хотели было пре­следовать, но воеводы запретили и говорили: «Доволь­но! Двух радостей в один день не бывает! Как бы после радостей да горя не отведать!».

После этой неудачи ничего не оставалось Ходкевичу, как удалиться от столицы... 28 августа Ходкевич отошел от Москвы, но, отходя, все-таки успел дать знать осажденным землякам, что воротится скоро, да еще уверял, что король придет скоро.

Освободившись от вражеского войска, русские об­ступили Китай-город и Кремль, выкопали глубокий ров, заплели плетень в две стены и между стенами его на­сыпали земли. В тех местах построили деревянные вы­сокие туры и на них поставили орудия, из которых па­лили в город. «Всякие многие беды перетерпим, - гово­рили они, - а, не отнявши у врагов Москвы, не отойдем».

15 сентября Пожарский послал полякам письмо. «Ваш гетман, - писал он, - далеко: он ушел в Смоленск и к вам не воротится скоро, а вы пропадете с голоду. Королю вашему не до вас теперь... Не губите напрасно душ своих за неправду вашего короля. Сдайтесь!»

…Прошел сентябрь - помощи не было. Поляки все поджидали то короля, то гетмана. Не приходил к ним ни тот, ни другой. Наступил нестерпимый голод. Пере­евши всех своих лошадей, стали есть собак, мышей, крыс; грызли разваренную кожу с сапогов, принялись за человеческие тела. Русские, узнавши, что неприятель их в таком ужасном положении, стали стеснять их покрепче и 22 октября (4 ноября по новому стилю. Прим. ред.) сделали сильный приступ на Китай-город. Голодные поляки не могли обороняться, покинули Китай-город и заперлись в Кремле. Пожар­ский и Трубецкой вошли в Китай-город с иконою Казанской Богородицы, которая находилась в русском стане, и тогда же дали обещание построить в память сего дня церковь во имя иконы Пресвятой Богородицы Казанской, которая и стоит до сих пор.

Взявши Китай-город, русские окружили Кремль, но уже поляки не думали защищаться. Сперва, они вы­пустили русских боярынь и дворянок с детьми. А на другой день прислали просить милости и пощады, сда­вались военнопленными, вымаливали себе только жизнь. Пожарский дал от себя обещание, что ни один пленник не погибнет от меча.

25 октября (7 ноября по новому стилю. Прим. ред.) русские вступили в Кремль с торжест­вом. Земское войско собралось возле церкви Иоанна Милостивого, на Арбате, а войско Трубецкого за По­кровскими воротами. В Успенском соборе служили бла­годарственный молебен об избавлении царствующего града».