ПАРАД, ПРИРАВНЕННЫЙ К ВОЕННОЙ ОПЕРАЦИИ

7 ноября 1941 г. - 24-ю годовщину Октябрьской революции -  москвичи встречали на осадном положении. Бои шли в тридцати километрах от города. И в этой обстановке военный парад советских войск на Красной площади 7 ноября 1941 г по силе воздействия на ход событий приравнивается к важнейшей военной операции. Ибо он явился событием, продемонстрировавшим всему мировому сообществу несгибаемый дух и волю к победе советского народа.

Подготовка к торжеству на Красной площади велась в строжайшей тайне. Ведь даже один прорвавшийся вражеский самолет мог нанести всему делу катастрофический вред. Немецкое командование, не сумев наладить массированные бомбардировки Москвы, посылало одиночек-асов для бомбежки правительственных зданий, электростанций, водопровода и других особо важных объектов.

Успех праздника во многом зависел от состояния дел на фронте. Чтобы фашисты не предприняли никаких действий, мешавших параду, было решено на ряде участков фронта утром праздничного дня и накануне вечером завязать бои - заставить немецкое командование, штабы и разведку заниматься только этими боями.

Далее следовало прикрыть парад от нападения с воздуха. Для усиления имевшихся истребительных частей были взяты на время самолеты с ближайших фронтов. 550 истребителей стояли на аэродромах, готовые взмыть навстречу врагу.

И фронтовые части, и летчики готовились к защите парада, ничего не зная о нем. Труднее было сохранить тайну от тех, кто пойдет в парадном марше по Красной площади.

Поэтому командующий Московским военным округом генерал Павел Артемьевич Артемьев, которому предстояло командовать парадом, по словам очевидцев вынуждено прибегнул к хитрости. Без широкой огласки, по одному он вызывал командиров и комиссаров частей и училищ, которые должны принять участие в параде. Не раскрывая планов, сообщал им, что москвичи хотят посмотреть части, отправляющиеся на фронт. С этой целью Военный Совет предполагает примерно в середине ноября в районе Крымского моста провести смотр-парад не только тех частей, которые уйдут на фронт, но и некоторых остающихся в Москве и на ее рубежах. Они должны своим участием как бы скрепить боевое братство и решимость в любую минуту прийти на помощь уходящим. Было предложено в порядке обычных учебных занятий на закрытых территориях усилить строевую подготовку выделенных для смотра-парада частей. О настоящем параде командиры узнают лишь поздно ночью 6 ноября.

Непросто было набрать части для парада. Войск в городе было мало; те, что были, несли серьезную службу. Проще, чем другие части, нашли курсантов, стрелков, кавалеристов, зенитчиков. Артиллерию для парада пришлось снять с огневых позиций. Танковые батальоны пошли на парад прямо с железнодорожной станции, куда они прибыли из Архангельска.

Наступило 7 ноября. Еще затемно потянулись к Красной площади колонны войск. Небо над Москвой было в низких тучах. Шел снег. Зима в том году приближалась быстро, суля большие холода.

Войска шли к площади, а из Московского комитета партии во все концы города спешили посыльные на автомашинах с пригласительными билетами на парад. Одним билеты вручались у станков, другим, кто работал в ночную смену, дома. И люди не верили в такое чудо, а поверив, как в былые годы, спешили на трибуны у Мавзолея.

В те дни, полные опасности, никто не выключал на ночь репродукторы - по радиосети передавались важные сообщения, а также сигналы воздушной тревоги и отбоя. Поэтому во всех домах, на всех заводах и фабриках около восьми утра прозвучали привычные по прежним праздникам и такие неожиданные теперь слова: «Говорят все радиостанции Советского Союза. Центральная радиостанция Москвы начинает передачу с Красной площади парада частей Красной Армии, посвященного 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции...».

В 8.00 из ворот Спасской башни выехал на коне принимающий парад маршал Семен Михайлович Буденный. Войска на его здравицу ответили громким «Ура!» и парад начался...

Торжественный марш открыли курсанты минометного училища и училища имени Верховного Совета, за ними проследовали стрелки 322-й Ивановской и 2-й Московской дивизий, дивизия имени Дзержинского, полк бригады особого назначения. Далее все шло более или менее обычным порядком: кавалерия, артиллерия, танки.

Насколько день выдался холодный ярко свидетельствует случай с руководившим оркестром на этом параде Василием Агапкиным, автором знаменитого «Прощания славянки». Он, вынужденный около часа простоять на деревянной маленькой трибуне, вспоминал: «Пора мне сходить с подставки, хотел было сделать первый шаг, а ноги не идут. Сапоги примерзли к помосту. Я пытался было шагнуть более решительно, но подставка затряслась и пошатнулась. Что делать? Я не могу даже выговорить слова, так как губы мои замерзли, не шевелятся». Подбежавшие музыканты сняли Агапкина с трибуны и под руки довели его к зданию ГУМа, где и оказали помощь.

В тот день в мире не было важнее новости, чем новость о параде. Москва стояла крепко, правительство не бежало на Урал, как об этом твердили вражеские распространители слухов, оно было в столице и твердо руководило обороной страны. Это несказанно радовало людей. А в стане врага было полное замешательство. Германия в ноябрьские дни жила ожиданием парада на Красной площади - только не нашего, а своего. Гитлеровские газеты и радио заранее оповестили, что немецко-фашистские войска именно 7 числа пройдут церемониальным маршем по еще одной покоренной столице Европы.

Не вышло…